Энергетический трек сопряжения Евразийского экономического союза и Экономического пояса «Шелкового пути»

The energy track of the Eurasian economic union

I. MATVEEV, Russian market research Institute (VNIKI) Literature

После подписания соглашения о сопряжении Евразийского экономического союза (ЕАЭС) и Экономического пояса «Шелкового пути» (ЭПШП) прошло два года. В государствах ЕАЭС и КНР продолжается поиск «линий соприкосновения» и определения задач, в решении которых заинтересованы все потенциальные участники китайского мега-проекта. Представлен анализ текущей ситуации в энергетике стран ЕАЭС и Китая, выявлены проекты и направления развития, которые учитывают национальные и общесоюзные интересы, прямо или косвенно направленные на развитие ЭПШП. Проекты и направления развития предлагаются для включения в энергетический трек сопряжения ЕАЭС – ЭПШП.

After signing the agreement about the pairing of the Eurasian economic union (EaEU) and the Economic belt of the «Silk road» (EBSR) two years have passed. In the countries of the EEU and the СPR, the search for “lines of contact” and the definition of tasks that are of interest to all potential participants of the Chinese mega-project. One of the basic sectors of multilateral cooperation is energy. Presents an analysis of the current situation in the energy sector of the countries of the EaEU and China, identified projects and directions of development that take into account national and all-union interests, directly or indirectly, to promote the silk road economic belt. Projects and directions of development are proposed for inclusion in the energy track of the EaEU-EBSR.

Необходимость возрождения «Великого шелкового пути»

В наступившем веке в Китае обострились такие «переплетенные» между собой проблемы, как: замедление темпов роста экономики, загрязнение окружающей среды, усиление рисков дестабилизации внутриполитической обстановки.
Экономические сложности связаны с нестабильностью мировой конъюнктуры, насыщением внутреннего рынка местными товарами и услугами, сужением производства ресурсоемких отраслей, увеличением разрыва в уровне развития регионов, отвлечением сил и средств на купирование рисков, обусловленных внеш­ними вызовами.
Ухудшение экологической ситуации обусловлено дисбалансом структуры энергопотребления (преимущественным использованием угля, загрязнением почвы и водных ресурсов, что привело к снижению качества сельскохозяйственной и пищевой продукции, сокращению ресурсов питьевой воды).
Часть истоков демографических трудностей КНР коренится в 70-х годах, когда была принята политика плановой рождаемости и повышения качественных характеристик новых поколений, ограничившая рождаемость (политика «одна семья – один ребенок» касалась в первую очередь ханьской этнической группы). Другими негативными тенденциями стали нарастание социальной дифференциации, снижение авторитета Коммунистической партии Китая. Эти и другие проблемы привели к увеличению рисков, обусловленных «тремя силами зла» (терроризм, сепаратизм, экстремизм). Либеральные экономические реформы и, наоборот, стремление руковод­ства Китая к усилению роли государства в отдельных секторах хозяйства, а также, как это ни странно, жесткая борьба с коррупцией способствовали усилению недовольства в армии, партийных рядах, других слоях общества [1].

Для достижения долгосрочной цели по превращению в самое мощное государство мира КНР планомерно и осторожно, следуя принципу «переходя реку, нащупывать камни», пытается найти новые источники

и методы развития, оптимизировать управленческие решения («отдать кое–что при избытке, получить кое–что при нехватке», сгладить сложности («перспективы светлые, путь извилистый»).

Для достижения долгосрочной цели по превращению в самое мощное государство мира КНР планомерно и осторожно, следуя принципу «переходя реку, нащупывать камни», пытается найти новые источники и методы развития, оптимизировать управленческие решения («отдать кое-что при избытке, получить кое-что при нехватке» [2], сгладить сложности («перспективы светлые, путь извилистый»).
Одной из стратегических задач Китая являются углубление сотрудничества с соседними государствами и продвижение своих интересов по всем географическим направлениям («держаться крепко на Севере, стабилизировать Запад, продвигаться на Юг») [3].
В 2005 г. КНР и страны Центральной Азии (ЦА) приступили к реализации региональной программы по возрождению транспортных и торговых коридоров, проходящих по маршруту древнего «Великого Шелкового пути». В 2010 г. в Таджикистане, Киргизии, Узбекистане и Казахстане началось строительство транспортной инфраструктуры с привлечением китайского капитала и рабочей силы.
Важным шагом в развитии многостороннего и дву­стороннего сотрудничества стала идея «Экономического пояса «Шелкового пути» (ЭПШП). Инициатива ЭПШП направлена, прежде всего, на решение задач Китая: повышение государственной безопасности и укрепление «тыла», расширение каналов торговли (в основном в широтном направлении), развитие северо-западных и центральных регионов, задействование избыточных мощностей национального бизнеса на внешнем контуре и др. [4].
Подчеркнем, что политика Китая в отношении государств, образовавшихся после распада СССР, как и внешняя политика КНР в целом, является гибкой, исключительно прагматичной и эгоистичной. Ее основу составляют заветы Дэн Сяопина: «хладнокровно наблюдать, укреплять расшатанные позиции, проявляя выдержку, справляться с трудностями, держаться в тени и ничем не проявлять себя, быть в состоянии защищать, пусть неуклюжие, но свои собственные взгляды, ни в коем случае не лезть вперед, на первое место, и при этом делать что-то реальное» [5].

Согласно Программе Госсовета КНР, в 2020 г. в структуре потребления первичных ТЭР доля неуглеродных энергоносителей расширится до 15 %, угля – снизится до 55 %, нефти – увеличится до 23 %, газа – вырастет до 10 %.

Для стран союза сопряжение с ЭПШП представляется фактором, создающим, с одной стороны, риски интеграции по целому ряду причин, с другой стороны, – формирующим условия для преодоления разногласий, восстановления и расширения связей в промышленности и торговле, «стягиванию» пространства.
Рассмотрим ситуацию в энергетике КНР, стран ЕАЭС, национальные подходы к развитию этого сектора, определим области пересечения интересов, выделим конкретные направления/проекты, обладающие потенциалом для сотрудничества в рамках сопряжения ЕАЭС – ЭПШП.

Энергопотребление в Китае

В конце ХХ века Китай обеспечивал потребности в первичной энергии в основном за счет собственных сил. В наступившем столетии внутреннее потребление первичных топливно-энергетических ресурсов (ТЭР) стабильно нарастало, как и зависимость страны от их импорта. Во втором десятилетии КНР вышла на первое место в мире по объему ввоза энергоносителей, при этом на внутреннем рынке дефицит нефти, угля и газа продолжал увеличиваться [6].
В долгосрочной перспективе тенденция роста спроса на первичную энергию сохранится (табл. 1).

Вероятно, что в период после 2025 г. КНР стабилизирует или сократит ввоз трубопроводного газа, а в 2030 – 2040 гг. собственная добыча данного энергоносителя обеспечит потребности государства.

В экономике КНР доминирующим энергоносителем был и остается уголь, по запасам которого страна занимает третье место в мире после США и России. К окончанию 12-й пятилетки (2010 – 2015 гг.) Китаю удалось переломить тенденцию роста потребления твердого ископаемого топлива и увеличить производство энергии на базе неуглеродных источников. В 2015 г.  в расходной части энергобаланса удельный вес атомной и гидроэнергии и ВИЭ вырос до 12 %, угля – снизился до 64 % (в 2000 г.  – 5 % и 70 % соответственно) (табл. 2).
Согласно Программе Госсовета КНР, в 2020 г. в структуре потребления первичных ТЭР доля неуглеродных энергоносителей расширится до 15 %, угля – снизится до 55 %, нефти – увеличится до 23 %, газа – вырастет до 10 % [7].
Экономика КНР наращивает потребление нефти, усугубляя свою зависимость от внешних поставок. В 2010 г. на внутреннем рынке нехватка жидкого топлива оценивалась в 55 %, в 2015 г. этот показатель превысил 60 %, а в 2020 г. – может достичь 70 %. В 2016 г.  ввоз нефти вырос на 13,6 % по сравнению с аналогичным показателем предыдущего года [8].Через 30 – 40 лет, при прочих равных условиях, внутреннее производство жидких углеводородов обеспечит не более 3 – 5 % потребностей КНР.
В 2010 г. на китайском рынке газа доля импорта оценивалась в 10 – 12 %, в 2016 г. этот показатель увеличился более чем в два раза – до 30 %. Перспективы развития газового сектора Китая слабо поддаются прогнозированию. Вероятно, что в период после 2025 г. КНР стабилизирует или сократит ввоз трубопроводного газа, а в 2030 – 2040 гг. собственная добыча данного энергоносителя обеспечит потребности государства. Об этом предупреждают многие специалисты. Например, согласно наиболее пессимистическому (для России) варианту сценария, представленного «Центром энергетических исследований ИМЭМО РАН», потребность Китая в импорте трубопроводного газа может резко сократиться в ближайшие десять лет [9].
Потенциальным поставщикам энергоносителей в КНР необходимо учитывать ряд факторов. Во-первых, в текущем десятилетии в Китае запасы технически извлекаемых ресурсов газа (сланцевого газа, метана угольных пластов и других неконвенциональных видов газообразного топлива) почти в два раза превысили аналогичный показатель США и составили около 2/3 доказанных запасов природного газа России. Во-вторых, месторождения сланцевых углеводородов расположены вблизи залежей традиционного газа на территориях, где газотранспортная инфраструктура в основном создана (например, в Сычуаньском бассейне), что снижает себестоимость топлива. В-третьих, китайские компании, работающие в секторе сланцевой добычи, по уровню компетенций уступают лишь предприятиям из США. В-четвертых, промышленность КНР в полном объеме локализовала производство техники, комплектующих и материалов, применяемых при бурении скважин со значительным отходом от вертикали и проведении операций по гидроразрыву пласта. В-пятых, Китай неуклонно совершенствует технологии добычи нетрадиционных ресурсов. В сегменте сланцевой добычи по числу ежегодно регистрируемых патентов КНР уступает лишь США [10].
Атомная энергетика занимает важное место в национальном ТЭК. К 2020 г.  КНР наметила удвоить мощности АЭС (до 58 ГВт, в 2016 г. – 28,3 ГВт, 30 атомных реакторов), а к 2030 г. – утроить данный показатель, как и число реакторов.
С использованием крупных ГЭС (мощностью более 15 МВт) страна вырабатывает электроэнергии примерно столько, сколько производят Канада, Бразилия, США и Россия, вместе взятые. В 13-й пятилетке (2016 – 2020 гг.) КНР наметила завершить строительство шести каскадов ГЭС, расположенных в верховьях рек Янцзы и Хуанхэ, бассейнах рек Уцзян, Наньпаньцзян-Хуншуйхэ, Ялунцзян и Дадухэ, что позволит увеличить гидрогенерацию более чем на 10 %.
В возобновляемой энергетике (без учета сектора крупных ГЭС) Китай удерживает первое место в мире по суммарной мощности ВИЭ-оборудования, вырабатывающего электрическую и тепловую энергию [11]. В 2015 г. капиталовложения КНР в сектор ВИЭ достигли 102,9 млрд долл. США, что на 17 % больше, чем годом ранее. По данному показателю страна значительно опередила США (44,1 млрд долл., рост 19 %) и Японию (36,2 млрд долл., рост 0,1 %) [12].
В последние 20 лет при поддержке и под контролем государства были произведены структурные преобразования в электроэнергетике и профильных секторах промышленности [13].
От импорта оборудования и заимствования зарубежного опыта (из США, ФРГ, Швеции, Японии, России) КНР перешла к разработке и внедрению собственных разработок. В период после глобального финансово-экономического кризиса 2008 г. Китай расширил доступ к передовым технологиям, приобретая активы (генерирующие объекты, сети) в США, Великобритании, Нидерландах, Мексике и Австралии.
В итоге по ряду направлений китайская отраслевая наука вышла на передовые рубежи знаний. Энергетическое машиностроение стало способным обеспечивать потребности внутреннего рынка в полном объеме. Унификация в технической сфере и принятие единых стандартов в строительстве удешевили и ускорили процесс создания новых мощностей. Частичная либерализация рынка электроэнергии повысила уровень конкуренции в отрасли.
В современной структуре мощности генерирующих объектов лидируют тепловые станции, на долю которых в 2015 г. приходилось 66 %, за ними следовали ГЭС (21 %) и ветроэнергетические электростанции (8,6 %).
В секторе передачи электроэнергии ведутся работы по замене устаревших ЛЭП 220 кВ на более современные линии напряжением 500 кВ и выше.
Завершается процесс создания единой энергетической системы Китая, способной передавать значительные объемы электроэнергии на дальние расстояния в направлениях Север – Юг, Запад – Восток. На ближайшие 10 – 15 лет задачами КНР являются создание региональных сетей переменного и постоянного тока (сверхвысоковольтных и высоковольтных), объединение их в «интеллектуальные» сети энергоснабжения.
Отметим, что в наступившем веке технологии передачи энергии с использованием линий постоянного тока получили новый импульс к развитию. Например, на их базе разрабатываются проекты создания суперсети (Supergrid) в объединенной Европе, «цифровой сети» (Digital Grid) в Японии [14], отдельных линий электропередач и вставок постоянного тока в США [15], России, странах Азии (в том числе CASA – 1000) и Африки. В 2015 г. на саммите ООН по устойчивому развитию Председатель КНР Си Цзиньпин выступил со второй (наряду с ЭПШП) масштабной инициативой – идеей создания глобальной энергетической сети «GTI» (рис. 1).
Странам ЕАЭС целесообразно наполнить инициативу ЭПШП конкретными проектами в сфере энергетики, реализация которых обеспечит решение национальных, общесоюзных задач и проблем Китая на взаимовыгодной основе, следуя принципу «в выигрыше оказываются все».

Энергетический фундамент ЕАЭС

Государства ЕАЭС обладают крупнейшим в мире базисом развития. На Евразийском континенте они занимают более 1/5 части суши. На территории ЕАЭС сосредоточена значительная часть мировых запасов разнообразных природных ресурсов (водных, энергетических и др.). По уровню развития научно-исследовательской инфраструктуры, перспективных энергетиче­ских технологий XXI века страны союза входят в число мировых лидеров.

В возобновляемой энергетике (без учета сектора крупных ГЭС) Китай удерживает первое место в мире по суммарной мощности ВИЭ–оборудования, вырабатывающего электрическую и тепловую энергию.

В глобальной структуре запасов энергоносителей удельный вес государств Союза составляет по нефти – 8 %, газу – 18 %, углю – 20 %, урану (в ценовом секторе не более 130 долл/кг) – 21 %. Географическим фактором определяется наличие в ЕАЭС масштабного технического ресурса ВИЭ, который в настоящее время уточняется. Например, в России данный показатель оценивается в 24 млрд т у.т. в год, что значительно больше, чем мировое потребление первичной энергии [16].
Сравнение показателей, характеризующих размер доказанных запасов ископаемого топлива в ЕАЭС и КНР, выявляет подавляющее преимущество государств союза (по газу – в 9 раз, нефти – в 7 раз, углю – в 1,5 раза). Участники ЕАЭС уступают Китаю лишь по техническому потенциалу ВИЭ – разрыв в пользу КНР составляет более 133 ГВт (т.е. 1,5 раза). Данные о минерально-сырьевом потенциале, мощности действующих АЭС, ГЭС и ВИЭ-станций, суммарном техническом потенциале возобновляемых ресурсов стран ЕАЭС и Китая приведены в табл. 3.

Странам ЕАЭС целесообразно наполнить инициативу ЭПШП конкретными проектами в сфере энергетики, реализация которых обеспечит решение национальных, общесоюзных задач и проблем Китая на взаимовыгодной основе, следуя принципу «в выигрыше оказываются все».

Доходная часть энергобаланса ЕАЭС превышает расходную часть примерно на 700 млн т н.э. Это позволяет поставлять на глобальный и региональные рынки крупнейший в мире объем первичных ТЭР. Для сравнения: суммарный экспортный потенциал России и Казахстана примерно в 1,5 раза больше, чем у Саудовской Аравии [17]. Государства союза способны с избытком в 200 млн т н.э. в год обеспечить как собственные потребности в энергоносителях, так и соответствующий спрос в КНР (табл. 4).
К долгосрочным целям развития энергетики ЕАЭС относятся: (1) повышение энергобезопасности и надежности поставок энергоносителей на внутренний рынок, (2) снижение потерь по всей технологической цепочке, (3) наращивание экспортного потенциала. В 2020 – 2025 гг. предполагается завершить формирование единых рынков нефти, нефтепродуктов, газа и электроэнергии, создать общую систему планирования и учета первичных ТЭР [18].
Участие в ЭПШП предоставляет возможность реализовать ряд национальных и общих проектов совместными усилиями с привлечением Китая и третьих государств.

Развитие энергетики стран ЕАЭС

Республика Армения (РА) – мост на Ближний Восток и Средиземноморье и далее в Африку. Страна не обладает промышленными запасами углеводородов. Сложная геополитическая ситуация в Закавказье затрудняет развитие внешней торговли. Основу энергетики РА составляют АрмАЭС, две крупные теплоцентрали – Ереванская ТЭЦ и Разданская ТЭЦ (функционирует в качестве замыкающей электростанции), десять гидроэлектростанций Воротанского и Севан-Разданского каскадов.
Единая энергетическая система (ЕЭС) РА функционирует в автономном режиме, при этом ЕЭС соседних Грузии и Азербайджана работают параллельно с ЕЭС России, а в 2017 г. может быть принята государственная программа развития возобновляемой энергетики.
Приоритетными проектами Республики Армения, реализация которых позволит решить основные проблемы в энергетике страны, стимулировать интеграционные процессы в ЕАЭС, улучшить геополитическую ситуацию в Закавказье, расширить участие государств Союза в ЭПШП, являются следующие:
– продление периода эксплуатации Мецаморской АЭС, в долгосрочной перспективе – строительство нового атомного энергоблока;
– строительство Мегринской ГЭС (первый этап работ начат в 2012 г.), а также электростанций вблизи г. Лори-Берд и г. Шнох;
– строительство ЛЭП Армения – Грузия, строитель­ство ЛЭП Армения – Иран;
– расширение мощности ГТС Иран – Армения.

Представляется, что указанные конкретные проекты/направления могут стать частью программы ЕАЭС по сопряжению с ЭПШП.
Республика Беларусь (РБ) – западный плацдарм. Ресурсное обеспечение страны углеводородами слабое. На территории РБ выявлено около 5 тыс. месторождений, содержащих примерно 30 видов минерального сырья, в том числе в малых объемах – нефть, попутный нефтяной газ, торф энергетических видов, бурый уголь, горючие сланцы. Планы развития сырьевой базы предусматривают проведение комплекса мероприятий по геологоразведке в период до 2020 г. Национальная энергетика опирается на ввоз первичных ТЭР. Местное ископаемое топливо является дополняющим источником энергии. Его использование позволяет снижать затраты на закупку энергоресурсов за рубежом, в основном из России.
РБ успешно развивает экономические и культурные связи с Китаем. В Республике Беларусь создается «жемчужина ЭПШП» – индустриальный парк «Great stonе», нацеленный на развитие машиностроения, электроники, тонкой химии, биотехнологий, новых материалов, логистики.
Для сопряжения ЕАЭС – ЭПШП важными представляются следующие национальные проекты:
– строительство БелАЭС, развитие соответствующей инфраструктуры;

Республика Армения (РА) – мост на Ближний Восток и Средиземноморье и далее

в Африку.


– развитие сектора тепловой генерации в период до 2025 г. согласно национальной «Отраслевой программе развития электроэнергетики на 2016 – 2020 годы» (перечень проектов установлен государством);
– развитие сетевого хозяйства РБ, подготовка национальной ЕЭС к присоединению БелАЭС согласно «Комплексному плану развития электроэнергетической сферы до 2025 года с учетом ввода Белорусской атомной электростанции»;
– увеличение мощностей ЛЭП Белоруссия – Польша, Белоруссия – Украина.
Реализация предложенных проектов позволит решить часть ключевых задач по развитию энергетики Республики Беларусь, создать задел для реализации идеи более широкой интеграции («Большая Евразия»).
Республика Казахстан (РК) – восточный шлюз ЕАЭС. В Центральной Азии Республика Казахстан обладает наиболее крупными запасами ископаемого топлива. В национальной структуре залежей природных энергоресурсов доминирует уран, удельный вес которого оценивается в 47 %. На уголь, жидкое и (нефть, газовый конденсат, битумы) газообразное топливо (в основном ПНГ) приходится, соответственно, 33 %, 13% и 7 %. Географический фактор определяет наличие крупного потенциала ВИЭ, размер которого пока окончательно не определен.
Газотранспортная система РК создавалась в ХХ веке как часть ГТС СССР, поэтому она (1) функционально ориентирована на поставки природного газа из ЦА в северные районы России, в Украину и в Закавказье, (2) не обладает развитой сетью отводов, поэтому централизованные поставки газа охватывают населенные пункты и объекты промышленности, находящиеся вблизи транзитных газопроводов, (3) не позволяет направлять газ из западной части страны в южные и северные регионы, ввиду того обстоятельства, что магистральные газопроводы не связаны между собой.
В структуре потребления первичных энергоносителей РК на долю угля приходится 60 %, (в электроэнергетике – 74 %), нефти – 23 %, газа – 14 %, крупные ГЭС – 3 %.

Сектор ВИЭ находится на начальном этапе развития. В ближайших планах РК – ввод в эксплуатацию 106 ВИЭ-станций суммарной мощностью более 3 ГВт, из них 34 ВЭУ (1787 МВт), 41 малую ГЭС (539 МВт), 28 солнечных станций (713,5 МВт), 3 биоэлектростанции (15,05 МВт)
В РК главный экономический интерес Китая заключается в получении доступа к источникам нефти, газа и уранового сырья. Более 90 % инвестиций китайских ТНК приходятся на отрасли казахстанского ТЭК.

В Республике Беларусь создается «жемчужина ЭПШП» – индустриальный парк «Great stonе», нацеленный на развитие машиностроения, электроники, тонкой химии, биотехнологий, новых материалов, логистики.


РК потенциально представляет важный объект международной политики, на который может быть оказано внешнее воздействие для дестабилизации не только ситуации в регионе, но и расшатывания основ государства с целью смены его международных приоритетов. Данный фактор необходимо учитывать при разработке политики сопряжения ЕАЭС – ЭПШП.
С учетом интересов Республики Казахстан, других государств союза, а также Китая и третьих стран предлагаем некоторые проекты, которые могут быть включены в совместную программу действий по сопряжению ЕАЭС – ЭПШП:
– выдача мощностей Балхашской и Тургайской ТЭС;
– строительство ВИЭ-станций суммарной мощностью более 3 ГВт, согласно государственному плану развития возобновляемой энергетики;
– объединение энергосистемы Западного Казахстана с ЕЭС Казахстана;
– синхронизация ЕЭС Казахстана с ЕЭС Китая, стран Центральной Азии;
– создание заводов полиэтилена – мощностью 800 тыс. т, бутадиена – мощностью 250 тыс. т (СЗЭ «Национальный индустриальный нефтехимический технопарк»);
– участие в проекте CASA-1000;

Республика Казахстан (РК) – восточный шлюз ЕАЭС.

– строительство магистральных газопроводов Запад – Север – Центр со стыковкой с региональным газопроводом Карталы – Рудный – Костанай; Барнаул – Рубцовск – Усть-Каменогорск для импорта российского газа в Восточно-Казахстанскую область (в среднесрочной перспективе); нефтепровода Казахстан-Туркмения-Иран (в долгосрочной перспективе);
– развитие атомной электроэнергетики, сферы энергоэффективности, технологий конверсии угля, добычи метана угольных пластов.
Реализация этих и других проектов позволит решить основные задачи развития энергетики Республики Казахстан, гармонизировать процессы сопряжения ЕАЭС – ЭПШП, стимулировать расширение транспортного коридора Западный Китай – Западная Европа, проходящего через Центральную Азию.
Киргизская Республика (КР) – «ключ» к Южной Азии. Базовым энергетическим ресурсом страны является энергия воды. По величине гидропотенциала КР занимает второе место в ЦА и третье в СНГ. Запасы углеводородов, находящиеся на государственном балансе, невелики, производство нефти и газа характеризуется малыми объемами, а угля – низким качеством. Крупные ресурсы качественного твердого топлива находятся в труднодоступных районах со слаборазвитой инфраструктурой.

Киргизская Республика (КР) – «ключ» к Южной Азии

Основные фонды энергетического комплекса в течение несколько десятилетий функционируют без реконструкции и находятся в состоянии, близком к критическому. Исключение составляют немногочисленные новые/модернизированные объекты в секторах генерации и передачи электроэнергии, производстве и распределении тепловой энергии, неф­тепереработке (новые мощные НПЗ были созданы при поддержке Китая).
Наряду с очевидными достоинствами сотрудничества Киргизии и Китая существуют и риски, обусловленные экономическим и политическим сближением двух стран. В числе таких факторов: (1) высокая доля КНР в структуре внешних заимствований (около 50 % внеш­него долга Киргизии), что повышает возможности лоббирования Китаем своих интересов, (2) импорт дешевых китайских товаров, препятствующий развитию национального производства, (3) миграция китайской рабочей силы, на долю которой приходится примерно 2/3 квот на трудоустройство иностранных граждан, (4) обострение социальной напряженности ввиду нарушений компаниями КНР трудового законодательства Киргизии, экологических норм и правил.
Проектами ЕАЭС в сфере энергетики Киргизии могут быть следующие:
– строительство ГЭС «Камбар-Аты-1, Верхне-Нарынского каскада ГЭС, тоннельной ГЭС на р. Кокомерен; ЛЭП «Север – Юг»;
– создание энергетического «кольца» 500 – 220 кВт в северной части страны;
– участие в международном проекте CASA-1000;
– строительство участка газопровода Туркмения – Китай;
– развитие сферы энергосбережения и возобновляемой энергетики, в первую очередь малой гидроэнергетики; ресур­сной базы (энергетических бурых углей и др.); атомной электроэнергетики.
Реализация указанных проектов (развитие направлений) позволит КР модернизировать энергетическое хозяйство, встроиться в транспортные и энергетические потоки ЭПШП.

Российская Федерация (РФ) – базис интеграции ЕАЭС и сопряжения с ЭПШП. Россия и страны ЦА, в том числе входящие в ЕАЭС, располагаются вблизи географического центра Евразии, через который предполагается проложить новый «Шелковый путь» и сформировать зоны экономического развития в направлениях Восток – Запад и Север – Юг.

Российская Федерация (РФ) – базис интеграции ЕАЭС и сопряжения с ЭПШП.

Ведущая роль Российской Федерации в континентальных интеграционных процессах определяется как географическим положением, значительным числом выходов к морям Мирового океана, так и наличием в стране одних из крупнейших в мире факторов производства [19].
В настоящее время существуют несколько основных вариантов вывоза сырья из РФ: четыре – в газовой сфере, шесть – в нефтяной, по одному – в угольной отрасли (с использованием портов Дальнего Востока России) и секторе электроэнергетики (3 линии электропередач). География энергетических маршрутов совпадает с вариантом северного транспортного коридора ЭПШП, в который входят Транссибирская железная дорога, порты Приморья, объекты инфраструктуры Сибири и Тихоокеанской России. Основные маршруты и параметры поставок российских энергоносителей в Китай приведены в табл. 5.
Основной причиной медленного развития транспортных систем и коридоров является неопределенность спроса в КНР. Из четырех проектов, предусматривающих вывоз газа в Китай, в настоящее время реализуются только два – «Сила Сибири-1» и «Ямал СПГ». Экспортеры угля испытывают дискомфорт от «сжатия» внутреннего спроса КНР на уголь и сталь, что сдерживает расширение мощностей железной дороги и портов. Позитивные новости приходят лишь из нефтяного сектора. Так, в 2016 г. Россия стала крупнейшим поставщиком жидкого топлива в КНР, опередив Саудовскую Аравию. Выигрыш нашей стране обеспечили наличие магистрального трубопровода и маркетинговая стратегия, нацеленная на взаимодействие с многочисленными средними и малыми НПЗ. Вместе с тем активное наращивание Россией экспорта сырья, без организации его совместной переработки на территории РФ и/или Китая, третьих государств, представляется бесперспективным и даже опасным путем.
К проектам и направлениям развития ТЭК России, которые могут стать частью энергетической политики ЕАЭС по сопряжению с ЭПШП, можно выделить следующие:
– строительство ГТС «Сила Сибири-1» (восточный маршрут); «Сила Сибири-2» (западный маршрут); «Сила Сибири-3»: Сахалин – Хабаровск – Владивосток – Китай (третий маршрут поставок газа в Китай) (все три проекта с созданием совместных предприятий по переработке газа, генерации электроэнергии); завода по производству СПГ на п-ове Ямал;
– расширение мощности нефтепровода ВСТО (Восточная сибирь Тихий океан) и отгрузочных терминалов на Дальнем Востоке России, создание совместных предприятий по переработке нефти;
– внедрение газомоторной техники на автомобильном, железнодорожном, морском, речном, авиационном транспорте и технике специального назначения [20];
– увеличение пропуск­ной способности транспортного коридора Россия – Монголия-Китай для перевозки нефти и нефтепродуктов, передачи электроэнергии;
– развитие возобновляемой энергетики и сферы энергоэффективности (отбор проектов осуществляют профильные министерства Российской Федерации); газо- и нефтехимии на территории России.
– создание «умной» электрической сети России, создание локальных систем управления независимыми источниками генерации, строитель­ство линий постоянного тока из районов Арктики, Сибири и Дальнего Востока в КНР, Казахстан, Монголию и другие государства.
Отметим такое направление, как «умная» энергетика, включающая современные технологии централизованного и распределенного производ­ства, аккумулирования, передачи и учета электроэнергии («энерджинет»). В энергетический трек ЭПШП целесообразно включить проекты по расширению генерации на территории России в районах, удаленных от центров концентрированного спроса, но расположенных вблизи месторождений углеводородов и на территориях, обладающих крупным потенциалом ВИЭ, повышению надежности энергообеспечения потребителей ЕАЭС, экспорту электроэнергии в Китай и другие государства, расположенные на маршрутах «Шелкового пути» и вблизи них.
Перспективным направлением развития сетевого хозяйства является внедрение технологий передачи на базе постоянного тока, создание систем: «Степной путь» (энергомост Россия – Монголия – Китай), «Континентальное кольцо», «Кольцо Японского моря», «Азиатско-Тихоокеанское суперкольцо», энергомоста Россия – КНДР с перспективой продления ЛЭП до 38-й параллели и ниже.
Реализация указанных проектов позволит нашей стране модернизировать энергетическое хозяйство, стимулировать развитие отраслевой науки и выпуск новейшей продукции, встроиться в энергетические потоки, формируемые ЭПШП, расширить пропускную способность транспортной инфраструктуры Сибири и Дальнего Востока России, нарастить объем международной торговли, в том числе экспорт в восточном, южном и западном направлениях.

Выводы

• В обозримой перспективе в КНР потребление первичной энергии будет увеличиваться, однако темпы роста останутся на низком уровне. Развитие соб­ственной минерально-сырьевой базы, технологий разведки, добычи и переработки ископаемого сырья позволят обеспечить основную часть спроса на уголь и, вероятно, на газ. Ограниченность запасов нефти станет причиной критической зависимости КНР от импорта, которая может достичь 70 % суммарного потребления жидких углеводородов. Ввиду медленного расширения национальной добычи урана страна будет испытывать нарастающий дефицит этого энергоносителя – до 70 % потребностей АЭС. Увеличение мощности атомных электростанций, крупных ГЭС, сетевых и локальных ВИЭ-систем позволит повысить до 15 % удельный вес низкоуглеродных источников энергии в энергобалансе. Расширение и модернизация сетевого хозяйства, создание внутренних и внешних магистральных линий и «капиллярных» сетей переменного и постоянного тока, формирование «интеллектуальных» сетей энергоснабжения, комплексное внедрение энергоэффективных технологий приведут к прорывным достижениям в сфере ресурсосбережения, снижению нагрузки на окружающую среду, оптимизации ввоза первичных ТЭР.
• Китаю жизненно необходимо перестроить народное хозяйство, найти иные источники экономического роста. Одним из путей комплексного решения этих задач является инициатива «Экономического пояса «Шелкового пути», нацеленная в первую очередь на укрепление китайского «тыла», расширение каналов торговли (в основном в широтном направлении), развитие северо-западных и центральных регионов, задействование избыточных мощностей бизнеса на внешнем контуре.

• КНР заинтересована в сопряжении ЭПШП – ЕАЭС. Это обстоятельство значительно усиливает переговорные позиции стран союза. Однако, необходимо понимать, что Китай будет жестко и упрямо отстаивать свои интересы, реализуя прагматичную и эгоистичную энергетическую политику.
• Инициатива ЭПШП нацелена на развитие многостороннего и двустороннего сотрудничества в таких секторах, как: разведка, добыча, транспортировка угля, нефти и газа, экологически «чистые» источники энергии. КНР предлагает перерабатывать ископаемое топливо вблизи мест его добычи, развивать технологии по повышению эффективности такой переработки, формировать интегрированные производственные цепочки в региональном масштабе.
• Для стран союза сопряжение с ЭПШП представляется фактором, создающем, с одной стороны, риски интеграции по целому ряду причин, с другой стороны – формирующим условия для преодоления разногласий, восстановления и расширения связей в промышленно­сти и торговле, «стягиванию» энергетического пространства. В настоящее время государства ЕАЭС разрабатывают энергетическую политику сопряжения с ЭПШП.
• На базе принципа «в выигрыше оказываются все» нами предложены основные направления развития энергетики ЕАЭС и конкретные проекты, реализация которых позволит на взаимовыгодной основе без ущемления национальных интересов обеспечить развитие энергетического хозяйства, «стянуть» энергетическое пространство союза, встроиться в действующие и зарождающиеся энергетические потоки Евразии, нара­стить международную торговлю, укрепить энергетическое сотрудничество с Китаем и другими государствами континента, АТР, Африки.
• Приоритетными направлениями энергетической политики ЕАЭС, по нашему мнению, являются: развитие (1) минерально-сырьевой базы, (2) технологий конверсии угля, (3) технологий нефтегазопереработки, (4) атомной энергетики, (5) сфер ВИЭ и ресурсосбережения, (6) инфраструктуры, обеспечивающей функционирование экологически «чистого» транспорта – автомобильного, железнодорожного, речного, морского, воздушного – на электрической и гибридной тяге, потребляющего газомоторное топливо, биотопливо, (7) сетевого хозяйства с преимущественным использованием линий постоянного тока с целью формирования трансконтинентальной «умной» сети с последующим встраиванием в глобальную энергетическую сеть.
• Конкретные проекты, предлагаемые по каждой стране ЕАЭС, нацелены на развитие в первую очередь возобновляемой энергетики (строительство более 6-ти крупных ГЭС, десятков малых ГЭС, солнечных и ветряных электростанций), сетевого хозяйства (13 проектов), транспортировки и хранения газа (10 проектов), нефти (3 проекта). По два проекта приходятся на сектор тепловой генерации (строительство ТЭЦ) и нефтегазопереработку.
• Представленные основные направления развития и конкретные проекты могут быть включены в энергетическую политику ЕАЭС и энергетический трек ЕАЭС – ЭПШП.

Литература

1. Михеев В.В., Луконин С.А. Китай накануне 2016 года, ИМЭМО РАН, 11.01.2016. [Электронный ресурс]. URL: http://www.imemo.ru/index.php?page_id=502&id=2084 9 (дата обращения: 15.06.2016).
2. Ху Аньган. Тенденции будущего развития Китая и России и их стратегическое сотрудничество, ИДВ РАН. Стратегический партнерский диалог между Россией и Китаем. Современное состояние, проблемы, предложения. В 2-х кн., Кн.1. М.: ИД «Форум», 2014. С. 29.
3. Кадочников П.А., Саламатов В.Ю., Спартак А.Н., ЕАЭС и Шелковый путь: новый мировой порядок, доклад на Петербургском МЭФ, «ВестиФинанс». [Электронный ресурс]. URL: http://www.vestifinance.ru/articles/71847 (дата обращения: 16.06.2016).
4. Сыроежкин К.Л. ИМЭМО РАН, Сопряжение ЕАЭС и ЭПШП, Россия и новые государства Евразии, 2016 г., № 2. С. 37 – 55. [Электронный ресурс]. URL: http://www.imemo.ru/files/File/magazines/rossia_i_novay/2016_02/9Syroezhkin_Sopyazheniye.pdf (дата обращения: 16.06.2016).
5. Портяков В.Я., Внешнеполитические заветы Дэн Сяопина и их современная интерпретация, Российская академия наук, ФГБУН Институт Дальнего Востока Российской академии наук, доклады ИДВ РАН 2012. М.: ИДВ РАН, 2013. С. 5.
6. Иванов А.С., Матвеев И.Е. Глобальная энергетика на рубеже 2016 г.: борьба за ресурсы, обострение конкуренции // Российский внешнеэкономический вестник. 2016. Январь. [Электронный ресурс]. URL: http://www.rfej.ru/rvv/id/b004495b4/$file/16-41.pdf (дата обращения: 15.06.2016).
7. Ван Баодун, Пан Чханвэй, Развитие нефтегазовой отрасли Китайской Народной Республики // Бурение и нефть. 2015. № 1. [Электронный ресурс]. URL: http://burneft.ru/archive/issues/2015-01/5 (дата обращения: 16.06.2016).
8. РИА Новости. В Китае в 2016 году импорт нефти вырос на 13,6 %. 13.01.2017 г. [Электронный ресурс]. URL: https://ria.ru/economy/20170113/1485621715.html (дата обращения: 16.06.2016).
9. ИМЭМО РАН. Китай: модель импорта природного газа (июнь 2016 г.). [Электронный ресурс]. URL: http://www.imemo.ru/energyeconomics/index.php?page_id=1128 (дата обращения: 16.06.2016).
10. Богоявленский В.И., Баринов П.С., Богоявленский И.В., Якубсон К.И. Газовая революция в Китае // Бурение и нефть. 2016. № 11. URL: http://burneft.ru/archive/issues/2016-11/3.
11. Renewables 2016 Global Status Report 2016. Key Findings. С. 13 – 14. [Электронный ресурс]. URL: http://www.ren21.net/wp-content/uploads/2016/10/REN21_GSR2016_KeyFindings_en_10.pdf (дата обращения: 10.06.2016).
12. Institute for Economics and Financial Analysis, China’s Global Renewables Expansion, January, 2017, s. 2. [Электронный ресурс]. URL: http://ieefa.org/wp-content/uploads/2017/01/Chinas-Global-Renewable-Energy-Expansion_January-2017.pdf (дата обращения: 10.06.2016).
13. Петухов И.А. Электроэнергетика. Основные отрасли и сферы экономики современного Китая // ИДВ РАН. 2012. Кн. 1. С. 179 – 215.
14. Зотин О.Т. В преддверии возрождения постоянного тока. DC Rematch Upcoming // Энергосовет. 2013. № 1 (26). [Элект­ронный ресурс]. URL: http://www.energosovet.ru/bul_stat.php?idd=366 (дата обращения: 10.06.2016).
15. Terry Boston, The Case for HVDC // T&D World Magazine. 2015, 23 июня. [Электронный ресурс]. URL: http://tdworld.com/distribution/case-hvdc (дата обращения: 10.06.2016).
16. Справочник по ресурсам возобновляемых источников энергии России и местным видам топлива (показатели по территориям), под ред. Безруких П.П. М.: ИАЦ Энергия, 2007. С. 67.
17. Иванов А.С., Матвеев И.Е. Мир топлива и энергии в середине второго десятилетия: борьба обостряется // Бурение и нефть. 2016. № 10. С. 21 – 28. [Электронный ресурс]. URL: http://burneft.ru/archive/issues/2016-10/21 (дата обращения: 10.06.2016).
18. Договор о Евразийском экономическом союзе, подписан в г. Астана, 29.05.2014 г. [Электронный ресурс]. URL: http://www.eurasiancommission.org/ru/act/energetikaiinfr/energ/Documents/Договор%20о%20ЕАЭС.pdf (дата обращения: 17.06.2016).
19. Матвеев И.Е. Мировая энергетика в начале XXI века // Международная торговля: вчера, сегодня, завтра: монография/кол. авторов; отв. редактор А.В. Шишкин. М.: РУСАЙНС. 2017. 234 с.
20. Информационная система ГАРАНТ.РУ. [Электронный ресурс]. URL: http://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/56569904/#ixzz4a4KEbgKV (дата обращения: 10.06.2016).

References

1. Mikheev V.V., Lukonin S.A. China before 2016, IMEMO RAS, 11.01.2016. [Electronic resource]. URL: http://www.imemo.ru/index.php?page_id=502&id=2084 9 (accessed: 15.06.2016).
2. Hu An`gan, Future development of China and Russia tendencies and their strategic cooperation, Institute of far Eastern studies Russian Academy of Sciences, Strategic partnership dialogue between Russia and China. Current status, problems, suggestions. In 2 vol., Vol. 1. Moscow: publishing house «Forum», 2014. P. 29.
3. Kadochnikov P.A., Salamatov V.Ju., Spartak A.N. The EaEU and the «Silk road»: a new world order, a report in the St. Petersburg international energy forum, «FestiFinans». [Electronic resource]. URL: http://www.vestifinance.ru/articles/71847 (accessed: 16.06.2016).
4. Syroezhkin K.L. IMEMO RAS, EaEU and the «Silk road» economic belt, Russia and the new States of Eurasia, 2016, No. 2. Pp. 37 – 55. [Electronic resource]. URL: http://www.imemo.ru/files/File/magazines/rossia_i_novay/2016_02/9Syroezhkin_Sopyazheniye.pdf (accessed: 16.06.2016).
5. Portyakov V.Ya. Foreign policy precepts of Deng Siaoping, and their modern interpretation, Russian Academy of Sciences, FGBUN Institute of Far East of the Russian Academy of Sciences, the reports of the IDV RAS 2012. Moscow: IDV RAS, 2013. P.5.
6. Ivanov A.S., Matveev I.E. Global power at the turn of 2016: the struggle for resources, increased competition // the Russian external economic Bulletin. 2016. Jan. [Electronic resource]. URL: http://www.rfej.ru/rvv/id/b004495b4/$file/16-41.pdf (accessed: 15.06.2016).
7. Van Baodun, Pan, Chanwai. Development of the oil and gas industry People’s Republic of China // Drilling and oil. 2015. No. 1. [Electronic resource]. URL: http://burneft.ru/archive/issues/2015-01/5 (accessed: 16.06.2016).
8. RIA Novosti. In China in 2016, the imports of oil increased by 13.6 %. 13.01.2017. [Electronic resource]. URL: https://ria.ru/economy/20170113/1485621715.html (accessed: 16.06.2016).
9. IMEMO. China: a model of natural gas imports (June 2016). [Electronic resource]. URL: http://www.imemo.ru/energyeconomics/index.php?page_id=1128 (accessed: 16.06.2016).
10. Bogoyavlenskiy V.I., Barinov S.P., Bogoyavlenskiy I.V., Yakubson K.I. Gas revolution in China // Drilling and oil. 2016. No. 11. URL: http://burneft.ru/archive/issues/2016-11/3.
11. Renewables 2016 Global Status Report 2016. Key Findings. С. 13 – 14. [Electronic resource]. URL: http://www.ren21.net/wp-content/uploads/2016/10/REN21_GSR2016_KeyFindings_en_10.pdf (accessed: 10.06.2016).
12. Institute for Economics and Financial Analysis, China’s Global Renewables Expansion, January, 2017, s. 2. [Electronic resource]. URL: http://ieefa.org/wp-content/uploads/2017/01/Chinas-Global-Renewable-Energy-Expansion_January-2017.pdf (accessed: 10.06.2016).
13. Petukhov I.A. Electricity. Major industries and sectors of modern China economy // IDV RAS. 2012. Vol. 1. Pp. 179 – 215
14. Zotin O.T. In anticipation of the revival of DC. DC Upcoming Rematch // Energosovet. 2013. № 1 (26). [Electronic resource]. URL: http://www.energosovet.ru/bul_stat.php?idd=366 (accessed: 10.06.2016).
15. Terry Boston, The Case for HVDC // T&D World Magazine. 2015, 23 июня. [Electronic resource]. URL: http://tdworld.com/distribution/case-hvdc (accessed: 10.06.2016).
16. Handbook on renewable energy resources of Russia and local types of fuel (indicators by territories), ed. Bezrukikh P.P. Moscow: IAC Energia, 2007. Pg. 67.
17. Ivanov A.S., Matveev I.E The world of fuel and energy in the middle of the second decade: the struggle is exacerbated // Drilling and oil. 2016. № 10. Pp. 21 – 28. [Electronic resource]. URL: http://burneft.ru/archive/issues/2016-10/21 (accessed: June 10, 2016).
18. The Contract on the Eurasian economic Union signed in Astana, 29.05.2014. [Electronic resource]. URL: http://www.eurasiancommission.org/ru/act/energetikaiinfr/energ/Documents/Договор%20о%20ЕАЭС.pdf (accessed: 17.06.2016).
19. Matveev I.E. World energy in the twenty-first century // International trade: yesterday, today, tomorrow: monograph/group of authors; Executive editor A.V. Shishkin. M.: RUSAINS. 2017. P. 234.
20. Information system GARANT.RU. [Electronic resource]. URL: http://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/56569904/#ixzz4a4KEbgKV (accessed: 10.06.2016).

Комментарии посетителей сайта

    Функция комментирования доступна только для зарегистрированных пользователей


    Авторизация


    регистрация

    Матвеев И.Е.

    Матвеев И.Е.

    к.э.н., заведующий отделом энергетических ресурсов и инновационной энергетики

    Всероссийский научно-исследовательский конъюнктурный институт (ВНИКИ)

    Просмотров статьи: 855

    Rambler's Top100

    admin@burneft.ru