Единственная возможность россии найти крупные месторождения обычной нефти – перейти на поиски, исходя из абиогенной теории ее образования

THE ONLY WAY OF RUSSIA CAN FIND LARGE DEPOSITS OF CONVENTIONAL OIL – TO GO ON THE SEARCH, BASED ON THE ABIOGENIC THEORY OF ITS FORMATION

POLEVANOV V.P.1
1 Federal State Budget Institution «Rosgeolekspertiza»
Moscow, 115184,
Russian Federation

Сейчас наша страна переживает тяжелейшее время не только в теории нефтегазообразования, но и в практике добычи. Вот несколько показательных моментов. Министр энергетики Александр Новак в докладе 18.09.2018 г. заявил, что может начаться постепенное снижение нефтедобычи, и к 2035 г. она может снизиться до 310 млн т в год, т.е. Российская Федерация потеряет 243 млн т или 44 % ежегодной добычи. Если такой прогноз реализуется, мы вынуждены будем закупать нефть!

Но есть альтернативное решение проблемы. Показывается возможность и необходимость для повышения эффективности поисковых и добычных работ на углеводороды перейти при организации работ на постулаты абиогенного (глубинного) происхождения нефти и газа.

Now our country is going through a difficult time not only in the theory of oil and gas formation, but also in the practice of production. Here are a few highlights. In a report on September 18, 2018, Energy Minister Alexander Novak said that a gradual decline in oil production could begin, and by 2035 it could drop to 310 million tons per year, i.e. The Russian Federation will lose 243 million tons or 44% of annual production. If such a forecast is realized, we will be forced to become oil exporters!
But there is an alternative solution to the problem. The possibility and necessity of increasing the efficiency of exploration and production work for hydrocarbons is shown to go over when organizing work on the postulates of the abiogenic (deep) origin of oil and gas.

МЕЛКИЕ ИЛИ КРУПНЫЕ?
По сути, под вопросом открытие крупных и даже средних месторождений. Лишь одно, с запасами 30 млн т, это нижняя граница категории крупных месторождений — было открыто в 2017 г. Выявляются мелкие и мельчайшие месторождения нефти с запасами в миллион тонн и меньше. Таким образом, вся нефтедобыча России основывается на уникальных и крупных месторождениях, открытых в советское время.
Арктический шельф России для нас недоступен по трем причинам. Себестоимость работ: от поисков до добычи в 2 – 3 раза дороже, чем на суше. После введения санкций нет технологий для высоких переделов работ. И даже если немедленно начать вкладывать большие деньги в поиски, разведку и последующую добычу, то какая-то добыча начнется только через 20 – 30 лет. 15 лет всем миром, включая и западный, строилась платформа «Приразломная». И что? Добыча составляет максимум 4 млнт нефти в год.
Если США решили проблему исчерпания запасов традиционной нефти за счет освоения сланцевых нефти и газа (рис. 1), то мы эту возможность упустили. И по-прежнему лишь дискутируем, теоретизируем на эту тему относительно баженовской, доманикской и некоторых других свит. Всерьез же, на практическом уровне проблемы не решаются.
Французский ученый Ален Перрадон, автор монографии об открытии крупных нефтяных месторождений (А. Перродон «История крупных открытий нефти и газа». М.: Мир, 1994), пришел к закономерному выводу, что процесс поиска нефти, базирующийся на постулатах органической гипотезы, — это, скорее, вопрос веры, чем вопрос науки. Сегодня положение не изменилось. Коэффициент открытия крупных месторождений в 1980 – 1990 гг. (сейчас он и того ниже) составлял 0,001 (если считать крупными месторождения свыше 5 млн т). Перрадон в своей работе приводит десятки примеров, когда даже на таких уникальных по запасам нефтегазоносных провинциях, как Североморская, Аравийская, Западносибирская, — казалось бы, на крупнейших полях и месторождениях — на протяжении 7 — 10 лет бурилось по 300 и более пустых скважин, пока кто-то не «натыкался» на нормальную нефть. Еще раз подчеркну, что все поиски базировались на постулатах органической гипотезы происхождения углеводородов.
Особенно меня поразили слова академика Алексея Конторовича, который в интервью 10.03.2016г., опубликованном в журнале «Наука из первых рук», заявил, что для государства крайне важно заняться эксплуатацией мельчайших и мелких месторождений. Но они же — академик это хорошо знает, но другого выхода не видит — дают не более 2 – 3 % от добычи и ресурсов. По сути 80 % нефти мира — это всего 70 месторождений с запасами и ресурсами больше миллиарда тонн. Но кому-то важнее органическая гипотеза. Академик наверняка знает, что месторождения нефти давно открыты на глубинах в 10 — 10,5 километра, где нефти по органической гипотезе не может быть даже теоретически. Думаю, он слышал и о спутнике Сатурна Титане. Его поверхность полностью состоит из замерзших углеводородов. И там никогда не было органики.
Волжско-Уральская нефтеносная провинция, к примеру, держится, по сути, на эксплуатации трех открытых в советское время уникальных месторождений – Ромашкинского, Оренбургского и Орланского. Они дают 80 % нефтедобычи данного района. Договориться до того, что мелкие и мельчайшие месторождения будут являться основой стратегии, — это, на мой взгляд, просто несерьезно. Ситуация такова, что всем сторонникам абиогенного происхождения углеводородов пора переходить от слов к делу.

ОСНОВНЫЕ ЗАКОНЫ АБИОГЕННОЙ НЕФТИ
1. Нефть имеет неорганическое происхождение, образуется за счет глубинной дегазации газов Земли, в первую очередь метана, окислов углерода и водорода по зонам глубинных разломов как на континентах, так и в океанах.
2. Нефтяные месторождения формируются здесь и сейчас. Не может быть рифейской, юрской и любой другой древней нефти. Она не может существовать миллионы лет, так как быстро окисляется и мигрирует сквозь нарушения в экранирующих структурах к земной поверхности.
3. Нефтяные месторождения всегда эпигенетичны и могут аккумулироваться в породах любого типа – осадочных, изверженных, метаморфических…
4. Основной формой миграции нефти является вертикальная. Горизонтальная практически невозможна, так как противоречит законам физики и химии.
5. Нефтяные месторождения формируются при обязательном условии наличия очагов разгрузки глубинных углеводородных флюидов, коллекторов и экранов.
6. Ввиду этого нефть восстанавливается и может эксплуатироваться столетиями, особенно на крупных и уникальных месторождениях, которые образовались в местах максимальной разгрузки глубинных флюидов.
Теоретическими дебатами можно заниматься годами и десятилетиями, но тогда из уровня дискуссионного клуба мы так и не выйдем. Надо срочно выполнить ряд вчера еще назревших работ по поиску месторождений нефти.
В первую очередь – срочно написать и издать две книги. Первая из них — «Поисковая геология неорганической нефти и газа». В ней необходимо изложить внятную непротиворечивую теорию абиогенного нефтегазообразования, т.е. создать своего рода «библию неорганической теории». Существующие монографии Кудрявцева, Гаврилова и других «классиков» неорганических углеводородов написаны многие десятилетия назад и с тех пор появились тысячи фактов для новой книги. Причем упор в ней следует сделать на поисковой составляющей. Мной кратко сгруппирован ряд поисковых принципов абиогенных углеводородов.

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ПОИСКОВЫЕ КРИТЕРИИ, БАЗИРУЮЩИЕСЯ НА КОНЦЕПЦИИ АБИОГЕННОЙ НЕФТИ
Организация поисковых работ на основе органической гипотезы происхождения нефти вывела на долгое время из сферы нефтегазопоискового интереса значительные территории и объемы земной коры за пределами осадочного чехла, где могут быть обнаружены месторождения нефти и газа. Признание глубинного генезиса УВ и формирования месторождений за счет вертикальной миграции их по разломам имеет весьма важные практические следствия. Снимается запрет на изучение нефтегазоперспективности значительных объемов земной коры за пределами осадочного чехла. Они должны, наравне с осадочным чехлом, рассматриваться как потенциально нефтегазоперспективные. Используемая для определения стратегии поисковых работ органогенная гипотеза доказала свою неспособность привести к принципиальным открытиям, поскольку ключевые ее положения об образовании нефти за счет диагенеза и катагенеза органических остатков в осадочных слоях так называемых нефтематеринских пород с последующей латеральной миграцией на десятки и сотни километров не имеют под собой ни теоретического, ни практического смысла. Не содержит теоретического обоснования и ключевой тезис органогенной гипотезы о наличии рифейской, девонской, юрской и прочей нефти. Ловушки могут иметь любой возраст, нефть же всегда образуется здесь и сейчас и не может быть древнее как максимум одного миллиона лет.
Содержание и методика прогнозно-поисковых работ должны претерпеть принципиальные изменения. Критериями для отнесения территорий (не только осадочных бассейнов) к нефтегазоперспективным должны быть:
1) Наличие или предположение о наличии ловушек в разрезе земной коры в пределах доступных глубин. Причина избирательности нефтегазонасыщения ловушек в нефтегазоносных бассейнах находит свое объяснение в гипотезе глубинного генезиса УВ. Продуктивными оказываются те ловушки, которые в момент поступления УВ по разломам имеют связь с последними. Необходимо предполагать, что, в зависимости от времени проявления и состава гидротерм, залежи УВ могут быть разрушены последующими процессами тектонической и гидротермальной деятельности.
2) Наличие широкого спектра битумопроявлений (от метанового газа до асфальтитов) говорит о многократных поступлениях углеводородов по разломам. Жидкие УВ в кавернах и трещинах минералов гидротермального происхождения подтверждают этот факт.
3) Поиски экранов различной морфологии и генезиса, абсолютно необходимых для образования месторождений нефти и газа.
4) Наличие глубинных разломов и активные подвижки по ним в новейшее время.
5) Локальные, зональные или региональные положительные температурные аномалии. Возможность выявления температурных аномалий по дистанционным методам исследования может значительно упростить процесс поисковых работ.
6) Наличие аномалий по углеводородным газам по результатам наземных наблюдений.
7) Наличие угольных пластов, углепроявлений или углеродистого вещества в разрезе должно рассматриваться как довод в пользу нефтегазоперспективности региона, поскольку наличие перечисленных веществ говорит о том, что в данном регионе имело место поступление УВ в верхние слои земной коры.

КЛЮЧЕВЫЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ГЛУБИННОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ УГЛЕВОДОРОДОВ
1. Открытие месторождений нефти на глубинах 5 – 10,5 км, где нефть по органогенной гипотезе не может образовываться по температурным, геологическим, физическим данным. Месторождение TIBER с запасами 500 млн т открыто «Бритиш петролеум» на глубине 10,5 км. В мире на глубинах 4500 – 8500 м разрабатываются более 1000 месторождений нефти и газа, причем их начальные извлекаемые запасы, соответственно, составляют 7 % от мировых запасов нефти и 25 % – газа. Среди этой тысячи «неправильных», с точки зрения органогенной концепции, месторождений найдено 25 уникальных и крупных месторождений.
2. Несопоставимость ресурсного потенциала богатейших нефтегазоносных бассейнов с традиционными источниками УВ в пределах осадочного чехла по результатам балансовых расчетов оцениваются не разами, а порядками. Так, мировая кладовая традиционной нефти – Аравийский полуостров – за счет органики так называемых нефтематеринских свит могла бы сконцентрировать не более 5 – 7 % от тех запасов, что там добыты и разведаны.
3. В кристаллических породах фундамента разведаны около 600 месторождений нефти и газа, в том числе – 15 гигантов, сформировавшихся при постоянной дегазации водорода.
4. Гигантские ресурсы углеводородов на спутнике Сатурна Титане. Они на несколько порядков превышают земные и могут иметь только неорганическое происхождение.
5. Работа, проведенная совместно американскими, российскими и шведскими учеными, показала, что этан и более тяжелые углеводороды действительно могут синтезироваться из неорганических соединений в тех условиях, которые существуют в верхней мантии Земли.

ИЗ ОРГАНИКИ – В НЕОРГАНИКУ
Но еще скорее необходимо написать, издать и внести в программы вузов «Учебник по генезису и поискам неорганических углеводородов». В нем должны быть сконцентрированы разрозненные в сотнях и тысячах статей данные. Пока учебник (по теории и практике неорганических углеводородов) не будет создан, студенты многочисленных нефтяных геологических вузов будут учиться только по «органогенным» книгам. На мой взгляд, альтернативный учебник— задача номер один для России, да и всего мира.
Во вторую очередь надо изменить условия недропользования. Если обращаться к правительству, министрам, то необходимо вносить предложения, которые сразу же принесут конкретную пользу. Рекомендовал бы всем ознакомиться для начала с двумя диссертациями:
1) П.П. Повжик. Повышение эффективности разработки карбонатных коллекторов путем реэксплуатации обводненных скважин (2010);
2) И.А. Дьячук. Формирование систем разработки нефтяных месторождений на заключительной стадии в условиях заводнения (2015).
Они утверждают (и нет оснований с ними не соглашаться), что мелкие и средние месторождения через 5 — 10 лет за счет, прежде всего, гравитационного переформатирования восстанавливаются на 34 %. Для обоснования этого вывода накоплена достаточная статистика — проведен анализ нескольких десятков месторождений нефти. Что это значит? Мы должны полностью переформатировать юридическое и практическое поля нефтепользования. Скважину нельзя ликвидировать. Если консервировать ее на 10 лет, то запасы месторождения восстанавливаются, в среднем, на 34 % от его суммарной нефтедобычи. Петр Повжик приводит в своей диссертации многочисленные графики, иллюстрирующие процесс восстановления месторождений (рис. 2, 3).
Переформатирование нефтяных залежей выражается в получении легких нефтей из полностью выработанных и обводненных участков, периодическом увеличении продуктивности скважин и восстановлении нефтяных скоплений в промытых зонах.
Через 10 — 12 лет после консервации скважин из-за обводненности и низкого дебита при их повторной отработке было получено в среднем 34 % дополнительной нефти за счет переформатирования пластов. Конкретные примеры таких месторождений приведены в работах И.А. Дьячука, Э.М. Халимова и многих других. Допустим, 1 млн т добыто – 340 тыс. т можно получить дополнительно, если месторождение законсервировать и не эксплуатировать 10 лет.
Еще более интересны данные по уникальным месторождениям. На них доказано следующее. Если их эксплуатировать как колодец с водой, не вычерпывая до дна, а выйти на 20 % плато от максимальной добычи, то они могут давать нефть и газ десятками и сотнями лет. К примеру, Ренат Муслимов, выдающийся ученый из Татарстана, разработал следующую концепцию эксплуатации Ромашкинского месторождения. Максимум годовой добычи здесь составил 80 млн т, 20 % от этого уровня — это 16 млн т в год. На этой позиции Муслимов обосновал возможность эксплуатации месторождения в течение 200 лет.

НЕФТЬ ВОЗОБНОВЛЯЕТСЯ
Необходимо следовать законам возобновления запасов, особенно на крупных и уникальных месторождениях, чтобы их эксплуатация продолжалась столетиями.
I. На уникальных и крупных месторождениях нефти, расположенных в зонах непосредственной подпитки по глубинным вертикальным структурам, идет современное беспрерывное увеличение запасов нефти. Примеров тому – множество.
II. Возобновляемость нефти доказана учеными на уникальном Ромашкинском месторождении, на газовом месторождении «Шебелинка», на месторождениях Грозненского района и во многих других местах. На Самотлорском месторождении имеются отдельные добывающие скважины с большой накопленной добычей (более 2 – 3 млн т) нефти, которые продолжают давать малообводненную продукцию. В пределах огромного Ромашкинского месторождения в Татарстане, уже обводненного на 86 %, – 140 расконсервированных скважин вновь дали нефть. И многие из них опять фонтанируют.
III. В настоящее время в районе Апшеронского полуострова на поверхность проникают несколько млнт нефти и 1 млрд м3 газа в год. Это указывает на постоянную подпитку месторождений и восстановление запасов, вероятно, за счет действующих очагов генерации углеводородов. На Шебелинском газоконденсатном месторождении (Украина) добытое количество газа уже давно превысило начальные запасы, а месторождение продолжает эксплуатироваться.
Исследованы даже количественные параметры возобновляемости. Для мелких и средних месторождений действует механизм «переформатирования» пластов. За счет этого через 10 — 12 лет после консервации скважин из-за обводненности и малодебитности повторная их отработка показала возможность получения в среднем 20 % дополнительной нефти. Конкретные примеры таких месторождений приведены в работах И.А. Дьячука, Э.М. Халимова и многих других. На рис. 4. и в табл. приведены данные о повторной эксплуатации таких месторождений.
Некоторые законы восстановления нефти на крупных месторождениях даны в многочисленных работах Р.Х. Муслимова, В.П. Гаврилова и многих других авторов. На приведенном ниже рис. 5 А.А. Баренбаума показано, что после 30 — 35 лет эксплуатации добыча из этих месторождений вступает в фазу «плато», которое в количественном выражении составляет примерно 20 % от максимальной добычи. Т.е. темп восстановления нефти составляет примерно одну пятую от добычного пика.
С учетом ежегодного восстановления 20 % нефти от максимально достигнутой нефтедобычи Муслимов предусмотрел долгосрочную эксплуатацию Ромашкинского месторождения (рис. 6).
В советское время было разведано 9 уникальных месторождений с запасами и ресурсами выше миллиарда тонн. Крупнейшее из них — Самотлор — дало на пике 160 млн т максимальной годовой добычи. Если предоставить этому месторождению возможность реабилитации до 3 — 4 лет, то оно сможет эксплуатироваться на уровне 32 млн т в год в ближайшие сотни лет. Такая стратегия работ с реабилитационными циклами для российских уникальных месторождений нефти позволила бы для начала стабилизировать нефтедобычу. Но все цифры, факты и аргументы нужно оформить в более серьезное обобщение.
В-третьих, проблема битумов тоже требует решения. Битумы — это поисковый признак на глубоко залегающую нефть или нет? Олекминские битумы могут на доступных глубинах сменяться обычной нефтью? Также неясен вопрос с огромными ресурсами татарских битумов: будет ли под ними обычная нефть или нет? Эту точку зрения следует обосновать и доказать.
В-четвертых, у всех многочисленных сторонников абиогенной теории образования углеводородов отсутствует прогноз новых территорий. Только у В.П. Гаврилова в ряде статей на мелкомасштабных картах прогнозируются новые нефтеносные территории. Но если теория работает (а она работает), то нефть надо искать не только в пределах осадочных бассейнов, но и в пределах щитов, гранитных массивов, складчатых систем и т.д. Причем для начала на небольших глубинах и в логистически благоприятных регионах не обязательно заходить на глубины более 5 — 6 км. Должны быть спрогнозированы принципиально новые территории, которые могут дать свежие крупные месторождения нефти. Искать мелкие и мельчайшие месторождения в пределах старых районов совершенно бессмысленно. Уверен, надо вернуться к поискам нефти в пределах Московской синеклизы, где работы были свернуты после открытия Западно-Сибирской нефти и где весьма вероятно открытие крупных неорганических месторождений нефти и газа.

ШЕСТОЕ ЧУВСТВО ПЕРВООТКРЫВАТЕЛЕЙ
И в заключение две показательные истории из жизни. В районе Самотлора один из двух первооткрывателей западносибирской нефти Ю. Эрвье вел буровые работы. Два года прошло – никаких результатов. Из Академии наук приехала делегация и сделала вывод: нефти здесь нет и быть не может. Эрвье позже на вопрос: «А как ты почувствовал, что есть нефть? – ответил: Шестым чувством». После отъезда делегации он на свой страх и риск бурил еще год. И однажды ночью ударил фонтан нефти. Что делает Эрвье? Он берет две канистры, наполняет их нефтью, а утром по рации вызывает вертолет и летит в Сургут. Там садится на «Ан-24» и летит в Тюмень. Далее – в Москву. Можете себе представить: небритый человек в телогрейке с двумя канистрами требует пропустить его в самолет. Идет к командиру корабля: «Ребята, мне нужно в Москву. Ставлю ящик коньяка». «А в канистрах что?» – спрашивают его. «Да так, вещество одно, оно не взрывается». Ну, тогда терроризма не было, за ящик коньяка летчики пустили его на борт. Через три часа Эрвье в Москве. Берет такси и везет одну канистру Байбакову Н.В., в то время работавшему председателем нефтяного комитета, потом он стал председателем Госплана. Вторую канистру – прямо домой председателю комиссии, который год назад подписал заключение, что нефти на Самотлоре нет. Вот так Эрвье и доказал свою позицию.
Жизнь свела меня с одним из первооткрывателей сибирской нефти Фарманом Салмановым. По окончании института он был направлен искать нефть в Кузбассе. В период 1955 – 1957 гг. Салманов работал начальником Плотниковской и Грязненской нефтегазоразведочных экспедиций (Кемеровская и Новосибирская области). Считая бесперспективным поиск нефти в Кузбассе, он в августе 1957 г. самовольно и тайком увел свою геологическую партию в Сургут, уверенный в том, что там есть нефть. Его пытались отстранить от работы и судить, однако он продолжал бурение. Чтобы не нагнетать обстановку, начальство подписало задним числом приказ о переброске партии Салманова в Сургут. И когда через два года он нашел нефть, то отправил телеграмму напрямую Хрущеву: «Я нашел нефть! Вот так! Салманов».
Словом, как только мы, современники, найдем нефть с точки зрения неорганической теории, тогда проблема сдвинется с мертвой точки. И неорганическая нефть займет свое достойное место как единственная нормальная, по моему убеждению, научная теория. Уверен, кому-то еще выпадет честь отправить телеграмму президенту страны: «Я нашел неорганическую нефть!»

Комментарии посетителей сайта

    Функция комментирования доступна только для зарегистрированных пользователей


    Авторизация


    регистрация

    Полеванов В.П.

    Полеванов В.П.

    д.г.-м.н., академик РАЕН, заместитель директора по информатизации недропользования – главный геолог

    ФГКУ «Росгеолэкспертиза»

    Просмотров статьи: 517

    Рейтинг@Mail.ru

    admin@burneft.ru